Корреспондент: Временно изолированный. Интервью с Юрием Луценко "За время проведенное в СИЗО я предъявил себе намного больше претензий, чем все мои недруги"

Таисия Стеценко/Корреспондент.net

Юрий Луценко, который уже больше года сидит в СИЗО, рассказал журналисту Ирине Соломко в № 2 журнала Корреспондент от 20 января 2012 года, о проблемах оппозиции и выношенном им в СИЗО рецепте кардинального изменения страны. А также о том, что не ждет скорого освобождения

Семь шагов – в таком небольшом пространстве личной свободы живет сегодня Юрий Луценко, экс-министр МВД и видный оппозиционный политик. Он уже более года сидит в камере киевского СИЗО. Ему грозит до 12-ти лет лишения свободы по обвинению в превышении служебных полномочий, повлекших тяжкие последствия, и в присвоении госимущества в особо крупных размерах.

Все месяцы за решеткой бывший полевой командир Майдана находится в подвешенном состоянии. Причем процесс, заседания которого в новом году стали проходить едва ли не ежедневно, приносит стороне обвинения лишь неприятности. Свидетели, которых вызывают для показаний представители Генпрокуратуры, массово отказываться от своих показаний против экс-министра.

При этом западные политики и дипломаты все чаще требуют от властей пересмотреть обвинение против Луценко, считая его одним из примеров преследования официальным Киевом политических оппонентов.

Однако самому экс-министру от всего этого не легче. Он продолжает обитать в тесной камере киевской Лукьяновки, редко видится с родней, у него обнаружена начальная стадия цирроза печени. Но главное – у Луценко нет надежды на справедливость украинского суда. Об этом Луценко рассказал Корреспонденту, передав через адвоката свои ответы на вопросы журнала.

— В последнее время судебные слушания по вашему делу проходят с завидной регулярностью. Как вы оцениваете, когда закончится суд над вами, и какой будет приговор?

— Из заявленных обвинением 148 свидетелей пока допрошено меньше половины. Все заявили, что не получали от Луценко или от его имени незаконных указаний. В связи с этим свидетелей, которые на данный момент служат в МВД, сейчас срочно заставляют написать заявление о нежелании давать показания в суде, что, по замыслу фальсификаторов, должно позволить оставить в силе сфабрикованные Генпрокуратурой (ГПУ) протоколы предварительного следствия.

Если суд пойдет на поводу этой схемы, то отпадут последние декорации законности, и всё закончится значительно быстрее. Каков будет финал? Юридически суд не получил ни одного доказательства бредовых обвинений ГПУ. А если говорить о политическом решении, то для нынешней власти нет ничего невозможного, кроме справедливости и честности.

— Какие существенные аргументы остались у стороны обвинения, и что вы можете ответить на них?

— Все ответы уже озвучены в суде. Свидетели подтвердили, что водителей всех министров МВД кадровая служба всегда оформляла в разведке, так как согласно закону о гостайне работники других подразделений не имеют права знать местонахождение и личный состав этой секретной службы милиции, которую по долгу службы посещает министр. Решение о начислении стажа и выделение квартиры водителю принимали уполномоченные без какого-либо вмешательства Луценко. Оперативно-розыскные мероприятия в деле гражданина [Валентина] Давыденко [Луценко обвиняют в том, что он незаконно установил слежку за этим человеком, помощником бывшего первого зама СБУ Владимира Сацюка, расследуя дело об отравлении Виктора Ющенко] производились строго по решению суда на основе дела, заведённого еще при министре [Василии] Цушко.

Наиболее феерическое обвинение в незаконном проведении Дня милиции снимается простым прочтением никем не отменённого Указа президента от 1993 года, которым милиция обязуется ежегодно проводить соответствующие официальные мероприятия.

— Готовят ли новые дела против вас?

— Умственно безработные могут слепить что угодно. Знаю лишь одно – за четыре года на посту я не торговал должностями, званиями и уголовными делами. Я честно боролся с преступниками и их политическими покровителями, которые до сих пор не могут мне простить пережитый страх.

— Предлагали ли вам решить дело полюбовно, пойти на какие-то уступки для смягчения условий или приговора?

— Я не веду переговоров с властными «арестократами» из комитета имени Понтия Пилата.

— Что с вашим здоровьем, как лечитесь (или вас лечат так же, как Юлию Тимошенко)?

— Диагноз [начальная стадия цирроза печени], поставленный комиссией Минздрава, всё сильнее даёт о себе знать. Но в больницу меня никто по понятным причинам не положит. Поэтому обезболивающие стали регулярным компонентом питания.

— Какие условия вашего содержания – площадь камеры, количество соседей, прогулки?

— Исходя из прочитанной недавно Оксфордской истории тюрем, Киевское СИЗО относится к категории тюрем устрашения середины ХІХ века. Меня содержат в стандартной камере в 9,5 кв. метра на троих. От окна с тремя слоями решёток до дверей на пять замков — семь мелких шагов. Железные нары, кирпичный стол и стул, санузел. Есть телевизор. Разрешены ежедневные часовые прогулки в таком же 9-ти метровом бетонном мешке.

Никаких претензий у меня в этой связи нет — так (и даже хуже) содержатся и все остальные люди. Проблема, собственно, не в условиях, а в массовой практике необоснованных арестов. 80% узников СИЗО могли бы ожидать решения суда на предусмотренной законом подписке о невыезде, внеся залог или предъявив поручительство.

— Как провели рождественские и новогодние праздники?

— Праздники — самое тяжелое время в тюрьме, когда обостряется чувство разлуки. В такие дни я перебираю воспоминания. Я счастливый человек – у меня много приятных воспоминаний и тем для внутренней дискуссии.
 
— Что читаете, что смотрите?

— Телевизор мы включаем только для просмотра новостей, 95-го квартала [украинского юмористического шоу] и программы Голос країни [музыкальное шоу]. Книги остаются главной моей работой. За прошлый год прочитал более ста книг. В этом году получил огромное удовольствие от Століття Якова Владимира Лыса и Порою блажь великая Кена Кизи. Изумительные гимны человеческой личности! Очень много полезного почерпнул из Истории цивилизации в Англии Бокля и Історії Візантії коллектива ученых Львовского и Харьковского университетов.

— Какая новость или событие больше всего вас обрадовали за последнее время?

— В мире меня порадовало пробуждение думающей России, уставшей от «единорожия и самодержавия», как формулировал проблему еще сто лет тому назад Василий Ключевский.

А у нас в стране удовольствие принесли последние соцопросы. Оказалось, что госбюджет счастливо избежал необходимости увеличить расходы на массовое психиатрическое лечение: количество тех, кто верит, что Янукович улучшит нашу жизнь и услышит каждого, упала до 13%.

— Как вы оцениваете то, что происходит с Тимошенко? Есть ли хотя бы малейшая вероятность, что ей удастся выйти на свободу?

— Все, что вытворяет власть с Юлией Владимировной — демонстрация самоуверенного бессилия режима. Их бесит то, что Тимошенко стала центром украинской политики, формирует повестку дня в Украине и за рубежом.

Пария Регионов в панике от того, что не удалось ни сымитировать борьбу с коррупцией, ни сломить политзаключенных, ни запугать народ репрессиями. Налицо, как и всегда у этих деятелей, — Большой Порожняк. И Большой Страх перед грядущей ассенизацией украинской власти после выхода Юлии Тимошенко.

— Не обидно ли вам, что западные политики и дипломаты уделяют куда больше внимания делу Тимошенко, чем вашему?

— Один очень хороший писатель, Джон Фаулз, правильно сказал, что в наше время вымирают не только редкие виды животных, но и редкие виды чувств. В тюрьме это очень чувствуется. Поэтому меня радует любой позитив по отношению к моим друзьям, и к Юле — в первую очередь.

По большому счету, вопрос ведь не в том, сколько раз упомянуты в резолюциях Европарламента, Совета Европы и заявлениях западных лидеров наши фамилии. Все понимают, что политические репрессии — верхушка айсберга правового беспредела. Требования справедливости для Тимошенко, по сути, — требование восстановления независимого суда в Украине для всех.

— Не боитесь ли колонии – все-таки вы, хоть и гражданский, но все же милиционер?

— Не боюсь. Но испытывать судьбу лишний раз — не хочу.

— Будете ли пытаться баллотироваться на парламентских выборах? Есть ли у вас уже договоренности с Тимошенко на этот счет?

— Я не хочу быть депутатом, нынче это сомнительное удовольствие. Но я готов сделать все для победы демократической коалиции Батьківщини, Фронта змін и Удар. Объединение Народной самообороны и Батьківщини — естественный шаг в этом направлении.

А на счет договоренностей с Юлией Владимировной, то я без слов договорился с ней еще во время президентской компании, когда, в отличие от многих героев выступлений, но зайцев действий, не отсиживался в кустах «проти всіх». Это была договоренность не бояться, не предавать, и быть на направлении главного удара. Причем, это право у меня не отберут даже в тюрьме.

— Ваша политсила явно ослабела, аналогичные процессы идут и в БЮТ. В чем причина: в том, что лидеры ошибаются на этапе формирования списка, или в том, что в украинской политике все политпроекты – вождистские, и без лидеров рассыпаются?

— Слухи о кризисе БЮТ — преувеличены. Александр Турчинов, Иван Кириленко, Андрей Кожемякин, Николай Томенко, Сергей Соболев, Олег Медведев, Андрей Шевченко и другие знаковые партийцы — в строю. Другой вопрос, что для перехода от обороны к наступлению Батьківщини нуждается в качественном пополнении.

Закрытость партсписков и размытость программ — главная проблема украинских партий. Решить ее можно лишь привлечением к политике знаковых лидеров гражданского общества. Их фамилии лежат на поверхности интернета, там же они прошли свои «праймериз». И миллионы активных интернет-участников должны заставить партбоссов учесть эту реальность.

Предложение крайне простое: хотите голоса думающих избирателей – пригласите в списки в качестве беспартийных тех, кому они доверяют. Знаю: такие люди часто неудобны, с ними постоянно приходится спорить, но эти носители приоритета свободы и чувства человеческого достоинства способны и прекратить политическую проституцию в парламенте, и принести четкую идеологию в нынешние вождистские квази-партии.

— Как вы оцениваете создание Комитета сопротивления диктатуры, насколько верно и эффективно идти оппозиции одним списком по мажоритарным округам? Смогут ли его члены договориться об одном кандидате?

— Мне кажется, что КОД забыл о главном своем задании — организовывать общество, подменяя эту работу круглым столом лидеров демократических сил. Договор о сотрудничестве между ними, формирование согласованных кандидатов — безусловно, нужное дело. Но центр украинской политики в условиях скатывания страны к авторитаризму — на улице. Кто этого не понимает, тот проиграет.

— Какой ваш прогноз на исход выборов-2012?

— Компания Партии регионов — прогнозируема. Это будут знакомые по периоду до 2005 года действия политического инвалида на костылях фальсификаций, подпертого дубинками спецназа.

Противопоставить этому реликту тоталитаризма можно и нужно только единство оппозиции. Предложение Юлии Тимошенко о едином списке — лучший вариант для общества, что подтвердил 2004 год. Плохо, что от этого предложения отказались партнеры. В принципе, победа возможна и при сотрудничестве 2-3 демократических сил, что проверено в 2006 и 2007 году.

Но для этого есть одно условие – надо, чтобы кроме любимых песен о списках люди услышали от демократов о согласованной Программе евроремонта страны, о единой кандидатуре на пост спикера и премьера, о готовности безоговорочно поддержать кандидатуру любого демократа, который выйдет в 2015 году во второй тур президентских выборов. Такую честную, открытую позицию поддержит абсолютное большинство избирателей, уставших от лжи, воровства и насилия нынешней власти.

Если же всего этого не будет, если забота о размере личной фракции для торгов с ПР победит задачу общей победы, то результатом выборов станет ответ на вопрос «кто есть ху» в украинской оппозиции. И это будет учтено в следующем тайме в 2015 году.

— Если вы освободитесь, а позже вновь станете главой МВД, что сделаете в первую очередь? За что и кого из нынешних власть имущих реально сможете привлечь к суду?

— После всего прочитанного в СИЗО, наверное, логичнее было бы помечтать о министерстве культуры. А если серьезно, то для понимания ситуации, того, что я мог и чего не мог сделать в МВД, нужно помнить, что в Украине сажает не милиция, а прокуратура.

Что касается МВД, то изменить ее личным примером и благими намерениями первого лица — нереально. Для этого нужна, как, к примеру, в Грузии, общая воля Президента, парламента и правительства. Когда такая ситуация сложится — тогда и поговорим.

— СИЗОшный опыт как-то изменил ваше мировоззрение, взгляды на жизнь и проблемы рядовых украинцев?

— Все проведенное в СИЗО время я провел не зря. За это время я предъявил себе намного больше претензий, и задал намного более серьезные вопросы, чем все мои недруги. Эта внутренняя дискуссия много мне дала, я стал спокойнее относиться к ошибкам окружающих и критичнее к собственным. То, что я здесь увидел, услышал и прочитал, укрепило меня в убеждении, что ключевое звено для перемен к лучшему — справедливый суд.

Пока на смену закону мести и праву сильнейшего не придет независимое правосудие — не заработает ни одна реформа, не будет жизни ни у простого, ни у непростого жителя нашей страны.

Именно предоставление справедливости каждому может превратить в настоящее государство нынешний суррогат, вызывающий отчаяние, отчуждение и озлобление миллионов своих сограждан.

Чтобы эта мечта стала реальностью, я бы обратился к Совету Европы с просьбой создать условие для быстрого (3-4 месяца) рассмотрения жалоб украинских граждан в Европейском суде по правам человека. И параллельно ввел бы механизм досрочного прекращения обязанностей с привлечением к уголовной ответственности судей, которые выявлены в нарушении прав подсудимых.

***

Этот материал опубликован в №2 журнала Корреспондент от 20 января 2012 года. Перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме запрещена. С правилами использования материалов журнала Корреспондент,опубликованных на сайте Корреспондент.net, можно ознакомиться здесь.