Насте Высоцкий ближе, чем поп-певцы с «фабрик».

Накануне к нам в редакцию пришло письмо от десятиклассницы из Орла Насти Макаровой. Письмо очень трогательное и довольно неожиданное — настолько, что мы решили его опубликовать. Взрослые люди, привыкшие ворчать на молодежь (и видящие ее глазами автора сериала «Школа» Валерии Гай Германики), часто не ожидают от шестнадцатилетних серьезности и искренности — особенно по отношению к певцам, которые годятся им в прадедушки…

«Фамилию Высоцкий я часто слышала в детстве от своих родителей. Знала, что был такой певец, музыкант, актер с нелегкой и короткой жизнью. Песни его, случайно услышанные где-то, трогали до глубины души: в них была простота и сила, в них бился пульс жизни, немилосердной и прекрасной. И все же он сам и его песни воспринимались как отзвук чего-то далекого, качающегося на волнах прошлого, еще до моего рождения.

А потом посмотрела фильм «Высоцкий. Спасибо, что живой»… И что-то заставило меня броситься к компьютеру в поисках новых сведений о его жизни, взять в руки томик его стихов, лучшие выучить наизусть. Да, три года назад я под руководством бабушки с огромным удовольствием учила стихотворение, то самое, последнюю строчку которого по фильму пишет в самолете на клочке мятой бумаги выбравшийся из страшной жизненной передряги Высоцкий: «Мой путь один, всего один, ребята, — мне выбора, по счастью, не дано…» Это же суть личности Высоцкого, гения-камикадзе… Он обречен пройти свой путь — путь человека яркого, незаурядного, как бы его ни пытались загнать в рамки существовавших порядков.

Сейчас на сцене засилье пошлых персонажей - куда им до знаменитого барда.

Сейчас на сцене засилье пошлых персонажей — куда им до знаменитого барда.
Фото: Игорь ГНЕВАШЕВ

Многочисленные «фабрики» штампуют тех, кто пляшет и поет, а слушать их ну совершенно невозможно. Я не брюзга, но Высоцкий всего добился сам, а Стас Михайлов упрочил норму сегодняшнего времени — добиваться сцены деньгами. Он собирает залы, но люди идут на его харизму. А песни Михайлова — бессмысленный набор слов.

Сверстники сейчас слушают музыку «инди» — умную, с уклоном в электронику, но какую-то неживую. Подружки грустят под плаксивую музыку. Я их в шутку называю великими плакальщицами — слушают непременно что-то меланхоличное. А я люблю музыку-марш, потактовую, как, например, «Идет охота на волков» Высоцкого. В ней заложен такой жестокий смысл, что слезы хочется поглубже запрятать».