От предложения возглавить Большой театр отказался бы сразу

В России появилась Ассоциация директоров российских театров. С одним из инициаторов ее создания, генеральным директором Московского музыкального театра имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко Владимиром Уриным встретилась обозреватель «Известий» Светлана Наборщикова.

— Ваша ассоциация возникла на волне российской театральной реформы, которая хоть медленно, но идет. Корректируются, в частности, затрагивающие интересы театра законы. Вам, как директору, чего не хватает в современном законодательстве?

— Мне не то чтобы не хватает. Я разные периоды знал. Как советское время, когда все было идеологически зажато, а финансирование четко распределялось по определенным статьям, так и сегодняшнее. Большего забюрокрачивания, чем то, в котором существует сейчас бюджетная система с ее отчетами и аукционами, представить нельзя. При этом бумаг столько, что реально проверить соблюдение всех предписаний просто невозможно. 

— В советское время было легче?

— В советское время, прежде чем решение принять, нас собирали и выслушивали. Потом могли сделать по-своему, но старались все-таки опираться на мнение профессионалов. А сейчас в тот же 94-й закон («О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд». — «Известия») уже внесли колоссальное количество поправок, поскольку закон был непродуманный. Вот только один пример абсурда, в который могут вылиться конкурсы. Испанцы пригласили наш балет на гастроли в Гранаду. У Минкульта были деньги, выделенные на Год Испании, но получить их сразу я не мог — нужно было провести конкурс. Как вы думаете, кто его выиграл? Мы. Потому что никого другого испанцы не хотели. И эта благоглупость в виде конкурса до сих пор существует, она прописана в 94-м. 

— Как исправить ситуацию?

— Я бы сказал: ребята, вы придумываете закон, который должен вашу бюджетную систему привести в порядок, — согласен. Вы должны следить за расходованием денег государства — согласен. А теперь давайте-ка встретьтесь с теми, кто реально работает в музеях, библиотеках, домах и парках культуры, театрах. И попробуйте эту систему выстроить, учитывая и вашу необходимость, и наши интересы. Если вы этого не сделаете, снизу пойдет недовольство.

— У нас должны быть закон о театрах, закон о музеях?

— Может быть, должны быть, а может быть, они и не нужны. Но необходимо при разработке законов учитывать специфику каждого дела. Нельзя так не доверять людям. Когда говорят: мы разрешаем вам потратить на спектакль 100 тыс. рублей, а на финансирование сверх того объявляйте конкурс…

— Согласно поправке к 94-му закону, вы можете потратить уже 400 тыс.

— Рассказать, чего это нам стоило? Если бы не выборы, никогда бы этого не было.

— Лишние 300 тыс. вас не спасут?

— Очень серьезно спасут. Но в ответ финансовые департаменты мгновенно придумали новые формы контроля. Я не боюсь контроля, но это опять лишняя волокита.

— Тем не менее в автономный режим вы не хотите.

— Не хочу. Автономная организация была освобождена от 94-го закона, что давало возможность расходовать деньги без аукционов и конкурсов. И это было единственное серьезное отличие от бюджетной организации. С 1 января 2012 года и автономка должна проводить аукционы. Так зачем это все делалось?

—Вы настолько государственный человек?

— В моем возрасте — я родился в 1947-м — вряд ли можно быть рыночным человеком. Слишком поздно менять мозги. Другое дело, что сегодня без понимания рыночных отношений театр развивать нельзя. Вот сегодня выходной, но у нас аренда, и все службы работают (в атриуме театра проходил корпоратив. — «Известия»), потому что театр хорошо на этом зарабатывает. У нас так практически каждый выходной день. Но без государственной помощи мы существовать не можем либо это должна быть совсем другая система. Как в Америке, где существуют фонды, финансирующие частные театры на 70%.

— Почему вы так привязаны к репертуарному формату, ведь рядом с вами мощный и тоже репертуарный конкурент — Большой театр?

— Совершенно не боюсь конкуренции. Москва, по последним подсчетам, — это 12 млн жителей. На каждый спектакль найдется свой зритель

— Играть спектакли блоками не проще?

— Российский зритель не привык. Конечно, играть блоками проще технически, организационно, но это другая история. Мы выбираем репертуарную систему, потому что она означает другое качество, дает не только сам продукт, но возможность творческого роста исполнителей и всей труппы в целом. В то же время мы не исключаем возможности показа каких-то спектаклей блоками. Так мы играли «Пеллеаса и Мелизанду», так будем играть «Войну и мир».

— Театральная общественность пророчит вас на должность гендиректора Большого театра, тем более что контракт Анатолия Иксанова заканчивается. Если предложат этот пост, пойдете?

— Если бы предложили лет 15 назад, я бы подумал, поразмышлял. Как и для артиста, которого приглашают в Большой театр, это некоторый знак отношения к тебе как к профессионалу. Но сегодня бы сразу отказался. У меня самого прекрасное дело. И пока меня отсюда не выгонят, хотел бы заниматься этим домом. Конечно, как и у всякого человека, у меня есть свой взгляд на то, каким должен быть Большой театр. Несмотря на все уважение к людям, которые там работают, мой взгляд в целом другой, и это естественно. Но чтобы сделать театр таким, каким я его себе представляю, нужны годы. А их нет.

— Вы сказали, что Большой театр должен быть другим. Каким?

— Театром руководят мои друзья и коллеги, и я не буду оглашать своих соображений. Могу обсуждать их на кухне с женой. А публично — нет. Более того, я могу только предполагать, чувствовать, что и как надо сделать. Чтобы точно знать — необходимо в этом театре существовать. И, может быть, тогда мои представления были бы существенно скорректированы.