Святослав Вакарчук

За последние годы Святослав Вакарчук, лидер самой популярной украинской группы, Океан Ельзи, изменился мало. Разве что у 36-летнего музыканта появилось много седых волос — он всегда близко к сердцу принимал происходящее не только в группе и мире музыки, но и в стране.

Активное участие в общественной жизни, яркий поход в народные депутаты и не менее яркий уход после близкого знакомства с большой политикой — все это Вакарчук совмещал с написанием музыки и многочисленными концертами.

В последние годы лидер ОЕ делит свое время между группой и сольными проектами. В 2008 году вышел его первый сольный альбом, Вночі, а в декабре 2011-го увидел свет второй — Брюссель, записанный в этом городе и презентованный концертом с трансляцией на YouTube.

В 2008 году вышел его первый сольный альбом, Вночі, а в декабре 2011-го увидел свет второй — Брюссель

Онлайн-премьеру альбома посмотрели более 150 тыс. поклонников музыканта во многих городах мира — от Владивостока до Лос-Анджелеса. Сам он не только пел на английском, но и общался на этом языке со своими зарубежными фанатами во время трансляции концерта.

В апреле Вакарчук собирается презентовать Брюссель офлайн — на живых выступлениях. А пока 18 февраля готовится выступить с ОЕ и симфоническим оркестром в столичном Дворце спорта.

Накануне концерта музыкант нашел время для встречи с Корреспондентом, чтобы поговорить о музыке, жизни и, конечно, о политике.

— Недавно Океан Ельзи в сопровождении симфонического оркестра выступил в Кремле. Это топ-площадка России, мечта многих артистов. Как послевкусие?

— Мы выступали на разных площадках, пафосных и не пафосных, и ко всему привыкли. Оказалось, это достаточно уютный и, главное, технически хорошо оснащенный зал, в котором и зрителям, и людям на сцене очень хорошо. Да, он пропитан некоторой номенклатурой, пропусками и т. д., но все остальное сделано хорошо.

— Земфира как-то заметила, что в России больше денег, а в Украине — больше души. Какие ассоциации с российской публикой сложились у вас?

— Я бы так не говорил. Мы ездим по разным странам, и в том, что касается людей на концертах в России и Украине, я бы не сказал, что есть какая-то разница.

В Украине мы часто выступаем, а в России реже, и их [россиян] реакция напоминает мне сейчас ту, что была на концертах Океана Ельзи в Украине лет десять назад. Не значит, что она сильнее, — она просто чуть другая.

Но это не касается Москвы, где мы в принципе чаще, чем в Киеве, выступаем. Так что я не делал бы различий. А денег там и правда больше.

— Вы всегда хвалили свою киевскую студию, и тут вдруг для записи сольника едете в Брюссель. С чем это связано?

— Наша студия хорошая, но она не единственная. Мы хотели попробовать, сравнить. Ну и плюс мы хотели европейской атмосферы. Лично я никогда не скрывал своего теплого отношения к западной культуре. Я вырос во Львове, достаточно европейском городе, как по меркам Украины — так совсем уж западном, и в прямом, и в переносном смысле этого слова. Это близко и мне, и музыкантам, которые участвовали в сольнике. Мы все выросли на западной музыке, но вместе с тем хотелось внести туда что-то совершенно свое, и кажется, у нас получилось — мы сделали некую смесь европейской и украинской музыкальных традиций.

— Вы так уверенно зазвучали на английском — это с прицелом на западный тур?

— (Улыбается.) Если бы все было так просто: написал песню на английском — и стал всемирно известным. Это не так, и мое желание петь на английском не связано с карьерой. Я люблю этот язык, хорошо его знаю, мне нравятся песни на английском. Мне не хочется петь песни на английском в Океані Ельзи, потому что есть некий бренд, потому что это — украинская группа. А тут — почему бы и нет? Это эксперимент.

— Расскажите о будущем туре с Брюсселем.

— Наш исполнительный продюсер Виталий Климов придумал прикольный слоган: Брюссель у твоєму місті. (Улыбается.) Пока утрясаем график украинской части тура, это будет около 15 городов. Точно будем в Минске, идут переговоры о концерте в Москве и других российских городах. Я очень хочу с этим съездить в Америку, но пока точных планов нет.

— А какие планы у Океана Ельзи? Когда выйдет новый альбом?

— У группы много гастролей — в российских городах, потом в Израиль едем. Сейчас мы экспериментируем в студии, есть один интересный проект, но пока рано о нем рассказывать. Думаю, в 2013-м альбом выйдет, но это творчество, невозможно заранее все просчитать. Пока что идут концерты — с Брюсселем, с Океаном Ельзи. Думаю, только в середине лета мы опомнимся. И тогда посмотрим.

— Вас не утомляет такой график?

— (Вздыхает.) Утомляет.

— И как вы расслабляетесь? Или вы, как в том анекдоте, не напрягаетесь?

— (Улыбается.) Я очень напрягаюсь. Но еще больше напрягало бы, если бы такого графика не было. Сидеть без дела намного хуже. Я заметил, что после гастролей хочется упасть где-то на пляже и ничего не делать. Думаю, недельки две-три надо. Но на третий день уже так скучно, что хочу назад и что-то делать. Так что мой лучший отдых — смена деятельности. Например, походы в горы или занятия спортом.

— А где вы были последний раз в отпуске?

— После новогодних праздников мы были на Тайване, в Гонконге, в Макао. До этого — в Испании. Сейчас планирую снова поехать в Испанию. Весной хочу в Грузию или в Японию.

— Я так понимаю, понравилось в Испании, раз возвращаетесь?

— Конечно, она мне нравится, особенно Андалузия, мы ее в прошлом году всю объездили на машине.

Но Европа мне в принципе вся нравится, и вообще мало таких мест, где не нравится, я люблю путешествовать. Есть места, которые впечатлили больше или меньше. Например, от Макао я ожидал большего. Ну город, где много казино. Напоминает Лас-Вегас. Я не люблю Лас-Вегас: не мое. Зато Гонконг и Тайвань — просто сказка. Мы путешествовали на джипах, поднимались на высоту до 3,6 тыс. м. В Европе таких высотных дорог нет, а там едешь — уже дышать тяжело, но дороги прекрасные, и любуешься природой, горами, храмами на высоких скалах. Очень интересно.

— Давайте вернемся в Украину. Недавно прошла информация о том, что хотят отменить закон об обязательном звучании украинской музыки на радио. Хотя, возможно, отечественной музыке уже и не нужны никакие квоты?

— В стране, которая существует всего 20 лет и в которой не было системы государственной поддержки своего искусства, такая поддержка нужна. Каким образом — квотами, дотациями, разовой помощью, — тема отдельная, но нельзя культуру полностью отдавать на откуп рынку.

С другой стороны, я категорически против преференций и тепличных условий для неких избранных видов искусства или «приближенных» имен. У нас же, как всегда, крайности: одни кричат, что нужно с утра до вечера крутить украинскую музыку, и не важно, какого она качества, другие — что нужно пустить все на самотек, а рынок все рассудит. Первая позиция экзальтированная, вторая — циничная. Нужно искать не просто золотую середину, а комплексное решение.

Но за этим стоит главное: чиновники, отвечающие за культуру, и вообще вся украинская власть должны действительно иметь желание поддержать свое. А этого так и не случилось. Это относится ко всему, ко всем реформам. Нет у чиновников и власти такой позиции, что вот, это — цель моей жизни. Я не хочу говорить обо всех, есть, наверное, и другие люди во власти. Но общего тренда — стоять стеной за свою страну — я пока не вижу.

Не буду давать политических оценок, во-первых, потому что их дают все кому не лень, во-вторых, чего их давать — все и так видно.

Мне грустно и обидно не за то, что происходит с украинской политикой, а за то, что ничего не происходит с украинским обществом. За 20 лет ни революции, ни разочарование в политиках нас ничему не научили, в том числе самому главному: ты являешься хозяином своей судьбы.

Мы хотим быть европейцами, но основное, что отличает европейца, западную культуру, — ответственность. Они могут внешне казаться легкомысленными или инфантильными, но на самом деле они очень ответственные. Они не думают: «Я маленький человек — что я могу?». Они выходят бороться за свои права и не допускают вольностей чиновников.

Когда сознание людей начнет дрейфовать в эту сторону, произойдут качественные политические изменения. Начнут выбирать других людей, и тогда не возникнет вопросов: «Мы же их выбрали, почему они ничего не делают?». Будут выбирать тех, кто делает. И, я уверен, это не так утопично, как кажется.

— Это вопрос времени?

— Времени в первую очередь. Конечно, мы все хотим поспешить и говорим: «Но я же хочу жить сейчас!». Но чудес не бывает.

Говорить «Я не увижу при своей жизни здесь рая, поэтому уеду туда, где рай уже построен» тоже неплохая позиция, и человек с эгоистичной точки зрения имеет на нее право. Но тогда точно никто никогда этот рай здесь не построит.

Прогнозы давать тяжело. Но, несмотря на негатив, который есть в обществе, я верю в позитивное будущее. Другой вопрос — сколько времени нам понадобится и каким образом это произойдет, будет ли это эволюционная трансформация или нас ждет еще одна революция — я этого не знаю.